Французский вечер

Произведения этой программы объединяет не только французская музыкальная традиция, но и особое ощущение тембра и внимание к тому, как отдельный голос меняется во взаимодействии с другими голосами.

Первым звучит Концерт для фортепиано для левой руки Мориса Равеля. История этого произведения начинается с драматического обстоятельства: австрийский пианист Поль Витгенштейн потерял правую руку во время Первой мировой войны, но не отказался от концертной карьеры. Он обратился к ведущим композиторам с просьбой создать произведения для левой руки, и Равель воспринял этот заказ как сложный, но чрезвычайно интересный творческий вызов. Несмотря на то, что партия солиста написана только для левой руки, фортепианная фактура звучит настолько полно и насыщенно, что создает иллюзию игры обеими руками.

В «Музе и поэте» Камиля Сен-Санса музыкальное пространство приобретет уже другой характер: вместо одного сольного голоса появляется диалог скрипки и виолончели. Название произведения предложил издатель, поэтому его не стоит воспринимать как конкретную программу: скрипка здесь не олицетворяет буквально Музу, а виолончель — Поэта. Сам Сен-Санс определял произведение как «разговор между двумя инструментами, а не спор двух виртуозов», который является образцом искусства слушать и отвечать и в котором настоящий диалог рождается не из противостояния, а из внимательности к другому голосу.

Открывает второй отдел Первый концерт для виолончели Сен-Санса, написанный для французского виолончелиста Огюста Толбека. Для 37-летнего композитора, которого уже знали как молодого радикального модерниста, исполнение его произведения престижнейшим парижским оркестром стало важным событием и способствовало укреплению его авторитета во французской музыкальной среде. Концерт отличается смелым новаторством формы: несмотря на лаконичность, он охватывает широкий спектр настроений и раскрывает разные грани выразительных возможностей виолончели.

Финалом программы становится Вторая сюита из балета «Дафнис и Хлоя» Мориса Равеля, три эпизода которой считают одним из его величайших достижений как оркестратора. Композитор с чрезвычайной точностью работает с тембрами, превращая тончайшие изменения оркестровой краски в крупные кульминации. Так финальная страница программы не просто завершает ее, а раскрывает главную идею вечера: личный музыкальный голос, вступая во взаимодействие с другими, может постепенно стать частью большого и многоголосого оркестрового мира.